— Погодите! — восстает Соня против его обволакивающих речей. — Если вы не уговорите Изу и меня, что тогда? Найдете себе другую красивую и веселую?

— Как вы меня неправильно поняли, Софья Рашидовна! Ай-ай-ай! Разумеется, я не поеду на Цейлон, пошлют кого-то еще. А я останусь, буду возить цветы и добиваться только вашей дочери! Но боюсь, потом придется нам ехать на Ближний Восток.

Разговор прерывает звонок в дверь, Изабелла вышла открыть.

— Мама, портниха.

Из-за ее плеча выглядывает женское лицо.

— Извините, Соня Рашидовна, я немного раньше.

Соня встает.

— На всякий случай я прощаюсь, — небрежно говорит она Алику.

Тот галантно целует ей руку:

— Если позволите, я вас дождусь.

Соня выходит. За ее спиной — незаметно для Изабеллы — Алик и портниха обмениваются многозначительным взглядом.

Томин входит в кабинет Пал Палыча.

— Наконец-то застал! Ты на работе бываешь?

— Только до открытия банка.

— Так, может, зайти на следующий год? Или когда Томилин будет в отпуске?

— Ладно-ладно, к твоим услугам.

— Это тебе требуются мои услуги! Между прочим… — Томин проходит, садится. — Паша, ты напрямую общался с Мусницким?

— Еще нет.

— Учти, на легкий испуг его не возьмешь. Юридически чист, хотя, думаю, полдюжины статей о нем плачут. На редкость тертый мужик. С большими связями. И кремень. Его надо вглухую обложить, иначе не одолеем! Вторая фигура после него — Алтынов, главный инженер, тоже парень хваткий. На последнем курсе вуза у него папашу посадили по хозяйственному делу. И довольно шумно, даже фельетон был. Так что комиссия по распределению подстраховалась и выдала парню свободный диплом. А Мусницкий подобрал и приспособил к делу… Что-то получается один сплошной монолог, а?